19, 20 и 21июня в Камерном музыкальном театре имени Б. А. Покровского состоится мировая премьера оперы Александра Журбина «Мелкий бес». Постановка приурочена к юбилею композитора, одного из самых востребованных современных российских авторов.  

19, 20 и 21июня в Камерном музыкальном театре имени Б. А. Покровского состоится мировая премьера оперы Александра Журбина «Мелкий бес». Постановка приурочена к юбилею композитора, одного из самых востребованных современных российских авторов. 


Роман «Мелкий бес» (опубл. в 1905 г.) увлек композитора еще в юные годы: Журбин включил его в список литературных сочинений, которые хотел положить на музыку. В этом списке была в основном русская классика — Пушкин, Гоголь, Достоевский, Чехов, Пастернак. Роман Сологуба сразу поразил композитора удивительным стилем прозы, неподражаемым языком, сильной историей. Но подступиться к этому материалу было сложно. И лишь познакомившись с пьесой драматурга Валерия Семеновского «Тварь», написанной по «Мелкому бесу», Журбин взялся за сочинение оперы. Либретто было написано В. Семеновским в содружестве с композитором, с добавлением стихов Сологуба, Пушкина и Державина. 


Работа над оперой заняла примерно 5 лет. По словам Журбина, это было нелегко: «…в этой опере нет любви, нет никаких светлых чувств, все персонажи – отрицательные. И в центре – абсолютный мерзавец, негодяй и маньяк Ардальон Передонов, учитель словесности. Прожить 5 лет с такими героями было непросто. 


Скажете: а зачем выводить таких героев на сцену? Я думаю, «Мелкий бес» — это зеркало русской жизни. Причем как считал сам автор «… оно не имеет никакой кривизны. Уродливое и прекрасное отражаются в нём одинаково точно». И действительно, все эти герои до сих пор живы. Менялся несколько раз государственный строй, произошли технические и сексуальные революции, а передоновы по-прежнему живут среди нас, насмехаются над нами и мучают нас. Поэтому их стоит выводить на свет и показывать публике». 


Рассуждая, как же именно сегодня стоит преподносить таких персонажей и такой сюжет, композитор и режиссер-постановщик Георгий Исаакян (художественный руководитель Детского музыкального театра имени Н. Сац) сошлись на том, что лучший способ — гротеск, сатира, фантасмагория. Тем более, что сам текст Сологуба, изобилующий аллюзиями на Гоголя, Чехова и Достоевского, к этому располагает. В таком русле и будет представлен один из самых «грязных» и мрачных романов русской литературы рубежа XIX-ХХ веков. 


Над постановкой оперы также работают главный дирижер театра Владимир Агронский, художник-сценограф — главный художник Ростовского государственного музыкального театра Степан Зограбян, художник по костюмам — Наталья Войнович, художник по свету — петербуржец Евгений Ганзбург. 

По словам композитора Александра Журбина, для него постановка оперы «Мелкий бес» в театре имени Покровского — возвращение в родную гавань. В 1979 году Борис Александрович Покровский поставил здесь его оперу «Луна и детектив», которая с успехом шла несколько сезонов. 

В преддверии премьеры в субботу 14 июня в 16.00 состоится новая встреча просветительского цикла «Премьера: инструкция по применению. “Мелкий бес”». Она пройдет в формате творческого вечера композитора Александра Журбина. Он расскажет о своем богатом опыте работы в музыкальном театре и подробно расскажет о новой опере. 

Премьерные спектакли состоятся 19 (19.00), 20 (18.00) и 21 (18.00) июня. 

Режиссер-постановщик — заслуженный деятель искусств России Георгий Исаакян 


Дирижер-постановщик — народный артист России Владимир Агронский 


Художник-сценограф — Степан Зограбян 


Художник по костюмам — Наталья Войнова 


Художник по свету — заслуженный работник культуры России Евгений Ганзбург

На сцене Оренбургской музкомедии состоялась премьера мюзикла «Биндюжник и король» по знаменитой драме Исаака Бабеля. Это история столкновения отцов и детей на фоне смены эпох. Прежде чем добраться до оренбургской сцены, спектакль был поставлен уже сорок раз в России, странах СНГ и США. 

Александр Журбин проводит презентацию своей новой книги «Моя история музыки или Музыкальные Перекрестки». 

Эта книга – своего рода альтернативная история музыки глазами Александра Журбина. 

 Александр Борисович, готовясь к разговору с вами, представила прежде всего, сколь необъятно жанровое многообразие вашего творчества. Симфоническая и камерная музыка, оперы, балеты, мюзиклы, музыка к кинофильмам, как раньше говорили, эстрадные песни.Вы могли во всех жанрах работать параллельно или были этапы творческого пути со своими предпочтениями?

– Конечно, в какие-то периоды я увлекался то одним, то другим. Вначале, после консерватории, института Гнесиных, после аспирантуры в Ленинградской консерватории, я и не помышлял о легкой музыке. Писал только симфонии, сонаты, квартеты, оратории. Считал эстраду халтурой. Но вместе с тем потихоньку от педагогов играл джаз, слушал Beatles, а позже Pink Floyd и Yes и постепенно осознал, что так называемая популярная музыка бывает разной. Там действительно много халтуры и пошлости (хотя это присутствует и в том, что мы называем академической музыкой), но есть и великолепные образцы жанра, подлинные шедевры. Однако песен все равно не писал, даже и не пробовал. Все это продолжалось примерно до 1974 года, когда я окончил аспирантуру Ленинградской консерватории и написал серьезную диссертацию о симфониях Густава Малера.

– Александр Борисович, готовясь к разговору с вами, представила прежде всего, сколь необъятно жанровое многообразие вашего творчества. Симфоническая и камерная музыка, оперы, балеты, мюзиклы, музыка к кинофильмам, как раньше говорили, эстрадные песни. Вы могли во всех жанрах работать параллельно или были этапы творческого пути со своими предпочтениями?

– Конечно, в какие-то периоды я увлекался то одним, то другим. Вначале, после консерватории, института Гнесиных, после аспирантуры в Ленинградской консерватории, я и не помышлял о легкой музыке. Писал только симфонии, сонаты, квартеты, оратории. Считал эстраду халтурой. Но вместе с тем потихоньку от педагогов играл джаз, слушал Beatles, а позже Pink Floyd и Yes и постепенно осознал, что так называемая популярная музыка бывает разной. Там действительно много халтуры и пошлости (хотя это присутствует и в том, что мы называем академической музыкой), но есть и великолепные образцы жанра, подлинные шедевры. Однако песен все равно не писал, даже и не пробовал. Все это продолжалось примерно до 1974 года, когда я окончил аспирантуру Ленинградской консерватории и написал серьезную диссертацию о симфониях Густава Малера.


– Ваша фамилия устойчивой ассоциацией связана с оперой «Орфей и Эвридика». Какую роль заняла первая отечественная рок-опера в вашей творческой судьбе?





– А вот это случилось как раз в 1974 году. Судьба свела меня с либреттистом Юрием Димитриным и руководителем вокально-инструментального ансамбля «Поющие Гитары». Не буду рассказывать подробности, но мы написали первую в России рок-оперу, и она триумфально шла (и до сих пор идет!) и у нас, и в других странах. Я неожиданно – даже для себя – вдруг стал знаменитым. А главное, был безоговорочно причислен журналистами к рокерам, попсовым композиторам, песенникам. Я посмеивался над этим. Потому что если посмотреть сейчас мою рок-оперу, вы заметите, что это гораздо больше «опера», чем «рок». Там все сделано по классическим традициям.


Затем каким-то образом, неожиданно, я написал несколько песен. И буквально первая из них – «Мольба» на стихи Ильи Резника – получила Гран-при в Сопоте (спела ее тогда Ирина Понаровская). С тех пор я перестал относиться к песне высокомерно. Понял, что написать хорошую песню очень трудно, и мне стало интересно продолжить работу.


– В свое время оперы Верди звучали как набат в борьбе итальянцев за свободу. Почему в наши дни современная опера в музыкальной культуре занимает место далеко не первое?

–  Увы, сегодня современная опера стала искусством маргинальным. Одна постановка в несколько лет, три-четыре представления – и все. Нет людей, которые хотят слушать эту музыку, нет публики, которая может это выдержать. Я вовсе не против экспериментов, без них искусство не может развиваться. Но все-таки эксперименты не должны быть экстремальными, вести к разрушению основных художественных парадигм. На стене можно изобразить любую авангардистскую композицию и начать вести о ней споры. Но ведь эту же стену можно разрушить, сломать, взорвать – и спорить будет не о чем. Я против такого модернизма.


– Однозначно ли понятие «современная опера»? Или как в визуальном искусстве классические традиции и авангардная направленность предопределяют существование двух независимых жанров?

– Современных опер в классическом стиле сейчас, к сожалению, никто не пишет. А жаль. Я пытаюсь


это делать, но мой голос не слышен, авангардисты сплоченными рядами никого не подпускают. Впрочем, я давно от этого отстранился, иду своим путем, и, надеюсь, в каком-то будущем это будет оценено. По-прежнему считаю, что опера прежде всего должна волновать, трогать слушателей, строиться на интересных сюжетах и петь в ней должны прекрасные голоса.


–  Ваша последняя опера «Альберт и Жизель», мировая премьера которой сравнительно недавно состоялась в Большом зале Московской консерватории, имела огромный успех и получила репутацию самой красивой в новой России. Напомним нашим читателям, что заглавную партию в ней исполнил Николай Басков. Как складывается ее судьба?

– Пока никак. Несколько театров обещали ее поставить, но пока ничего конкретного не могу сказать. В опере все делается очень медленно. Ничего, я подожду. Мне некуда спешить.





–  Многие ваши балеты и оперы написаны на сюжеты известных литературных произведений. Они в силу каких-то своих особенностей ложились на музыку или вам хотелось передать в музыке свое эмоциональное от них впечатление?

– Я человек, тесно связанный с литературой, любимое мое занятие – читать книги. Неудивительно, что среди моих «соавторов» – Шекспир и Брехт, Набоков и Достоевский, Гоголь и Пастернак, Юрий Трифонов и Бернард Шоу. Последнее мое произведение – вокальный цикл на стихи моего любимого поэта Марины Цветаевой. В субботу, 21 июня, оно будет исполнено силами артистов «Новой оперы» на Фестивале современной музыки в Саду «Эрмитаж».


– А правда ли, что у вас свои особые отношения с Садом «Эрмитаж»?

– Да, действительно, это мой любимый сад, любимое место отдыха. Живу недалеко и почти каждый день там гуляю. Когда-то, много лет назад, у меня здесь было первое свидание с девушкой, которая стала потом моей женой, и мы женаты уже 37-й год. А недавно я стал председателем Общественного совета Сада «Эрмитаж» и с удовольствием несу груз этой общественной функции.


–  Раньше долгую жизнь песни определял народный выбор. Сейчас это зависит от выбора совсем иного. Получается, что многие хорошие песни мы просто в наши дни теряем. Часто ли исполняется, например, на больших сборах ваш прекрасный вальс «Тучи в голубом»?

– Песня стала популярной случайно, благодаря фильму «Московская сага» и исполнительнице Кристине Орбакайте. Сам я для этого ничего не сделал. И вообще я последнее время песнями не занимаюсь и не интересуюсь. В этом жанре сейчас – коррупция и беспредел, стараюсь держаться подальше. Хотя у меня написано два десятка новых песен, которые вполне могли бы стать хитами. Но я не бегаю за исполнителями и никому не звоню. Захотят – найдут меня сами. Мне, как я уже сказал, спешить некуда. Главное, чтобы в душе были гармония и покой.