Классный журнал

Александр

Журбин

Берегите их, поэтов

29 мая 2017 11:00

Композитор Александр Журбин знает толк в стихах и поэтах. Поэтому он их сначала журит (мол, развелось и кто только не пишет), потом признает (мол, а куда без них), а в финале призывает беречь (потому что поэзия — главный признак человеческого). А еще там есть дирижабль.

 

Ох, надоели эти стихи!

Все пишут и пишут,

всё пишут и пишут —

на многих страницах,

в печатных книгах,

в тоненьких сборниках,

и на миллионах сайтов,

на фейсбуке, в инстаграме,

в телеграме,

в вайбере, на вотсапе.

И даже простой СМС

заражен рифмованными строчками.

 

Нам шлют стихи.

Особенно в праздники.

Например, в День дурака

или, скажем, в День 

защитника Отечества,

уже не говоря

про 8 Марта и Новый год.

 

Но эти праздники

мы помним с детства

и празднуем их по-прежнему

широко и радостно,

и стихи идут живые и искренние,

а вот, скажем, на День матери,

на День народного единства

и на День работника культуры,

на День музыки или 

на день рождения Рунета

никто не шлет стихи.

Никто не радуется этим праздникам,

никто их и не празднует

и не помнит о них…

 

Но эти сумасшедшие поэты

стихи пишут не только в праздники,

они пишут

денно и нощно,

в выходные и в будни.

От этих поэтов

просто некуда деваться,

от этих стихотворных потоков

невозможно скрыться,

они словно снежная лавина,

словно торнадо или цунами

тебя закручивают штопором,

и некуда убежать,

выхода нет…

 

То один, то другой пиит

зарифмует строчек 8 или 10

и сразу с ними — на фейсбук.

И спрашивает: а ты читал?

А ты заметил, как гениально

я написал о времени и о себе?

Ну, скорее всего, о себе,

а после уж и о времени,

и о наших миазмах,

и о наших маразмах,

о наших трюизмах и плеоназмах,

в духе дадаизма или акмеизма…

 

Да, поэт знает эти слова,

но понимает их неточно.

А вернее, ничего он 

в этом не понимает,

он не отличает метонимию 

от метафоры,

он не знает слов 

«гипербола» и «парабола»

и никогда не слышал слова «центон»,

 

потому что у поэта нет времени

заниматься ерундой…

Он пишет и пишет,

и все стихи, стихи, стихи,

и чаще всего с рифмой —

сейчас это просто:

полно в магазинах рифмовников,

словарей рифм,

ну а в интернете

их сотни, их тысячи,

миллионы, миллиарды —

только выбирай

нужное слово и рифмуй, рифмуй,

и будут тогда стихи с рифмами.

А в России иначе нельзя,

потому что в России 

только с рифмами

стихи считаются стихами,

а без рифм тебя засмеют

и скажут: ну какой же ты поэт,

если не можешь подобрать

рифму, например, к слову «дирижабль»?

И тогда наш поэт исхищряется

и сочиняет:

************

Дирижабль —

Это дирижер.

Дирижабль,

Он плывет без жабр.

Дирижабль,

Он ведь тоже корабль.

Он летит,

Как большой сталактит.

В небе он один

Господин.

Красно-белый дирижабль

Ночь на небе пролежабль,

Проплывает он по небу

И на север путь держабль.

************

Итак, поэт, найдя свой стержень,

рифмовать стал без удержу.

 

И у него пошли стихи,

Словно парни от сохи.

Они глухи, они тихи,

Хотя по сути неплохи.

Как без невесты женихи,

Они бросаются в грехи

И, будто в поле лопухи,

Рождают кучи чепухи,

Словно французские духи,

Они имеют запах, и…

Внесет последние штрихи

Только прощальное хи-хи.

 

Все хорошо, но только — фи! —

Это фигня, а не стихи!

************

А без стихов нам жить нельзя.

Ведь настоящие стихи,

Они как новое вино

Залито в старые мехи.

Они как старое кино,

Которое смотреть смешно

и, может, даже чуть грешно,

чуть-чуть темно,

чуть-чуть черно,

немного перемудрено…

 

Жить без стихов, быть может, просто,

Но не прожить нам без стихов,

И ничего важнее нет,

Чем этот редкий дар — ПОЭТ.

 

Английский писатель Ивлин Во сказал:

«Существуют некоторые стихотворные строки, которые из всего множества ассоциаций с неизбежностью рождают в нас именно те ощущения, которых мы жаждем; это патентованное средство, надежное снадобье, великое колдовство».

Вот так и мы все. У каждого в глубине сознания, скорее даже в подсознании, лежат заветные строки.

Пороюсь там.

 

ЦЕНТОН

В ту ночь мы сошли друг от друга с ума,

Светила нам только зловещая тьма,

Свое бормотали арыки,

И Азией пахли гвоздики.

Передо мной встает Флоренция,

Фосфоресцируя домами,

И отмыкает, как дворецкий,

свои палаццо и туманы.

Любить иных тяжелый крест,

А ты прекрасна без извилин,

Как стыдно одному

ходить в кинотеатры,

Быть нежной, бешеной и шумной,

— Так жаждать жить! —

Очаровательной и умной, —

Прелестной быть!

В крови горит огонь желанья,

Душа тобой уязвлена,

Нежнее нежного лицо твое,

Белее белого твоя рука,

От мира целого ты далека,

И все твое — от неизбежного.

Если только она подойдет —

Буду ждать я тебя, буду ждать…

Голубой, голубой небосвод…

Голубая спокойная гладь.

Огонь любви, огонь живительный, —

Все говорят, — но что мы зрим?

Опустошает, разрушительный,

Он душу, объятую им!

Любовь твоя жаждет так много,

Рыдая, прося, упрекая…

Люби его молча и строго,

Люби его, медленно тая.

Ангел, девочка, Психея,

Легкость, радость бытия —

Сердце стонет, холодея:

Как я буду без тебя?

Святая ль ты иль нет тебя грешнее,

Вступаешь в жизнь 

иль путь твой позади, —

О, лишь люби, люби его нежнее!

Как мальчика, баюкай на груди,

Не забывай, что ласки сон нужнее,

И вдруг от сна объятьем не буди.

…

Именно так.

 

Стихи не пишутся — случаются,

Как чувства или же закат.

Душа — слепая соучастница.

Не написал — случилось так.

************

Какой же вывод?

Стихи, поэзия — главный признак человеческого. Это то, что отличает нас от всего прочего мира, от животных, от растений, от дикарей.

Поэтому:

 

Берегите их, поэтов. Берегите их.

Остаются две недели на последний стих,

Три минуты, две минуты, 

вовсе ничего…

Берегите их. И чтобы все — за одного.

Только так не берегите, 

как борзых — псари!

Только так не берегите, 

как псарей — цари!

Будут вам стихи и песни, пока воздух тих…

Только вы их берегите. Берегите их.  

Все статьи автора Читать все

Что первое придет нам в голову при слове «Португалия»? Очевидно, 2 вещи.

Во-первых портвейн.

Портвейном, действительно, имеют право называться только вина, произведенные в Португалии, в районе города Порту на реке Дору, все остальное  – так же как коньяк, шампанское, бенедиктин, текила и множество других напитков – если не сделано в правильном месте и с правильной технологией, такого права не имеет. (наши знаменитые «Три семерки» – это не портвейн)

Недавно мы с моей женой Ириной неделю ездили по реке Дору и наслаждались разными сортами настоящего портвейна. Действительно, в настоящем портвейне есть какой-то таинственный ингредиент, который существует только там, в Порту, а в других местах он теряет свою силу. 

Второе, что придет в голову при слове Португалия – это футбол.

Даже мне, совсем не болельщику, известны по крайней мере 2 имени: это Эйсебио, кумир моей юности, когда я внимательно следил за чемпионатами, и, конечно, Криштиану Роналдо, самые «золотые ноги», самый дорогой футболист за всю историю мирового футбола.

За пределами этих двух слов – вино и футбол – почти полная темнота.

Мало кто вспомнит великих мореплавателей Васко да Гаму или Магеллана, поэта Пессоа и писателя Сарамаго ( хоть он и нобелевский лауреат), мало кто знает имя великого поэта Луиша Камоэнса, «португальского Пушкина», которого сам наш Александр Сергеевич называл в ряду Данте и Шекспира.

И уж конечно, только единицы из наших соотечественников знают великую фадишту Амалию Родригеш. 

А между тем именно это культурное явление, называемое ФАДУ  (пишется FADO) является, на мой взгляд, главным культурным достижениями этой маленькой, но гордой страны, достижением мирового уровня, вполне сравнимой с итальянской живописью, германским симфонизмом, британским дизайном.

Мне довелось за дни проведенные в Португалии, побывать на нескольких представлениях Фаду. От маленьких камерных для нескольких человек до полнометражных, для нескольких сот.

Впрочем здесь размер аудитории значения не имеет. Насколько я понял, Фаду  исполняют всегда три человека: 2 музыканта, один на классической гитаре, второй на португальской, которая ближе к нашей домре, и певец (или певица). Исполняется всегда без микрофона, и вообще без всякой электроники, все живое, настоящее, поэтому в зале тишина, знатоки слышат все детали.

Вообще обстановка на концертах Фаду напоминает скорее храм или молельню, чем концертный зал. Все подчеркнуто серьезны, скромно, но элегантно одеты, никто не шумит, не выкрикивает, никаких «гоп-ца, гоп-ца» «ой- ей- ей», даже аплодисменты скромные, и артисты кланяются без излишней аффектации, все очень благородно и достойно.

А музыка… Ну как описать музыку? Ведь, как сказал Вагнер, «музыка начинается там, где кончаются слова». Она простая, иногда даже очень простая,  две-три гармонии, несколько незатейливых мелодических интонаций. Однако никогда не примитивно, не банально, в каждой песне есть изюминка, своя изысканность, своя тонкость.

Вообще-то слово «Фаду» означает «судьба», «фатум», «рок». История этой музыки прослежена примерно до 1820 годов, но конечно, она существовала, в каком-то другом виде и много ранее. Традиция предполагает определенную структуру песни, в ней всегда есть припев, в ней обычно грустные темы, о жизни, о любви, как правило несчастной или безответной, о море. Большинство песен в минорном ладу, хотя немного есть и веселых.

Корни этой музыки разбросаны по всему миру. Здесь можно услышать отголоски и цыганской музыки, и испанской, и греков, и арабов, и музыку Северной Африки. Но все-таки это прежде всего португальская музыка, и ее сразу можно опознать, она не похожа на фламенко, во время исполнения Фадо никто не танцует. Напротив, все  вокалисты Фадо всегда строго одеты, никаких комментариев, никакого пошлого конферанса.

Существуют 2 разновидности Фаду – лиссабонская и коимбрская. (Коимбра –  небольшой университетский город). Так вот, если в лиссабонской версии можно аплодировать после песен, то в коимбрской запрещено, и покашлять вы можете только, если у вас реально заболело горло, иначе вам сделают замечание.

Исполнители Фаду – и музыканты и певцы – делают свою работу самозабвенно. Они отдаются музыке, и поют как птицы, немного подняв голову и устремляя звук в небеса, туда, к богу, к создателю. Это скорее ритуал, чем концерт. И все присутствующие в зале, даже не понимающие слов, (как я) проникаются неким священным чувством, ощущением молебна, службы, богослужения…

Мы были на Фаду-вечере в одном из лучших Фаду-клубов Лиссабона. И я думал – а как же еда и выпивание портвейна, неизбежного спутника португальских трапез, будет сочетаться с этой экстатической обстановкой Фадо-молитвы?

Но оказалось, все продумано.

Вы приходите, заказываете еду и питье. Как и в любом ресторане это делится на 4 части: закуска, суп, main dish, то есть второе, и десерт.

Так вот, сначала приносят закуску, ну и вино конечно.

Затем выключают свет. И появляется первая «фадишта» (исполнительница Фаду). Естественно вы можете есть, но в темноте это не очень удобно. Поэтому все сидят тихо. Потом свет зажигается, и разносят суп. И так далее, до фадишты номер 4. А затем, если кто хочет еще посидеть, то фадишты появляются еще 3 или 4 раза, все время поют новые песни. Некоторые песни явно хорошо знакомы аудитории, и публика тихонько подмурлыкивает ( но так, чтобы не помешать).

Тут бы самое время напеть какой-нибудь мотив. Но увы, пока  это в тексте сделать невозможно..

Но впрочем зачем напевать в эпоху тотальной интернетизации?

Я  скажу простой способ, как вступить в бескрайний океан музыки по имени Фаду. Просто наберите это слово в любом поисковике. Или если знаете какой-нибудь язык, то наберите FADO. И вам откроется десятки сайтов, сотни клипов на эту тему, тысячи разных записей. Все они в свободном доступе и в хорошем качестве. Есть целый полнометражный фильм испанского режиссера Карлоса Сауры, автора таких известных танцевальных фильмов как “Кровавая свадьба”, “Кармен”, “Колдовская любовь”, “Фламенко” и “Танго”.  «Фаду» – тоже танцевальный фильм. Хотя как я сказал выше, под Фаду не танцуют. Так что это скорее фантазия на тему Фаду. Но очень красиво.

Найдете вы в Интернете и переводы песен Фаду на русский язык. Но имейте ввиду – это лишь подстрочник. По настоящему еще не пришел русский поэт, который мог бы написать настоящие Фаду-стихи. Это очень тонкая и сложная материя….

Но понять смысл можно.

Интересно, а что в России наиболее похоже на Фаду? Цыганские романсы? Старинные русские песни? Бардовские песни?

Да, пожалуй, комбинация всего этого.

Плюс какой-то немыслимый ингредиент, которого в российской музыке нет. Который, так же,  как тот ингредиент портвейна, теряет свою силу за пределами Португалии…

Возможность договориться с Мефистофелем

Александр Журбин

Сегодня много говорят об иммерсивном театре. Слово это уже претендует на то, чтобы занять свое место в русском языке (как это произошло в свое время со словами «театр», «актер» «репетиция» и многими другими). Конечно «иммерсивный» («to immerse») можно и перевести: слово это означает «погружать», «вовлекать», «впутывать». Но не знаю, лучше ли будет называть это «впутанный театр» или «театр погружения». Пусть пока остаëтся «иммерсивный». Звучит красиво и немного странно: иностранно.

Есть и другие названия: театр-бродилка, театр-променад. И даже научный термин: театр вовлечения. Но что это: новое слово в театральном искусстве? Или хорошо забытое старое?

Вообще-то любой театр вовлекает зрителя в игру. И наличие четвертой стены этому не препятствует. Вспомним, как в детстве в разного рода детских театрах и ТЮЗах к нам, прямо в зал, обращался Карлсон или Винни-Пух, добрый волшебник или злой колдун, и как дети радостно реагировали, а некоторые прямо-таки рвались на сцену и подсказывали, где прячется мышка или кошка…

И всё же временем рождения жанра считается конец 1960-х годов. Тогда Лука Ронкони, знаменитый итальянский режиссер-авангардист, придумал первый спектакль-бродилку. Он представил поэму Лодовико Ариосто «Неистовый Роланд» в огромном ангаре, где действие происходило на разных подвешенных площадках, а зрители произвольно перемещались от одной площадки к другой, и каждый зритель видел свой спектакль. 

Полная история иммерсивного театра еще не написана. Сейчас по всему миру десятки театральных трупп разыгрывают подобные представления, в старых замках и подвалах, в заброшенных заводских цехах или в огромных ресторанах.

Здесь главное — придумать необычный ход, пообещать зрителю, что он испытает какие-то необыкновенные чувства и получит неслыханные удовольствия. Это может быть и что-то пугающее — как в нью-йоркском спектакле Sleep no more, который является мрачной версией шекспировского Макбета, или что-то прекрасное, как музыка в московской опере-променаде «Пиковая Дама», где действительно исполняется опера Чайковского с настоящими оперными певцами и живым симфоническим оркестром. Билеты на такие представления стоят дорого, намного дороже, чем в обычный театр. Но и ощущения — действительно особые.

«Столицей» подобных представлений стал Нью-Йорк, где, помимо уже упомянутого Sleep no more, можно посмотреть еще десяток иммерсивных постановок.

Некоторые из них прокатываются не более одного сезона, некоторые держатся долго. Некоторые обращены к детям, которые особенно охотно вовлекаются в любую игру. Некоторые — к девочкам или молодым девушкам, в процессе спектакля получающим урок рукоделия или кулинарии. Но чаще всего это, конечно, некие «пугалки», происходящие в полутьме или в люминесцентном свете, с неожиданными переходами то на чердак, то в подвал. Очень часто зрители оказываются в роли вуайеристов, подглядывающих за чьим-то любовным актом или сценой убийства. Сюжеты могут быть самые разные, от «Макбета» до «Алисы в стране чудес». Но сюжет здесь — лишь шампур, на который нанизываются всякие световые, звуковые, осязательные или даже нюхательные эффекты (в спальне Алисы пахнет свежей травой!). Они и есть главное «содержание» этих шоу.

Однако в последнее время Москва не отстает, а даже в каком-то смысле перегоняет Нью-Йорк. Например недавно я посмотрел шоу под названием «Пиковая Дама» и подзаголовком «опера-променад». Это настоящая опера, с оперными солистами, с оркестром, хором и двумя дирижерами. Причем один дирижер ведет оркестр, а поскольку действие происходит на разных этажах, то второй дирижер следует за певцами и показывает им вступления. Никаких фонограмм, всё вживую, хотя звук идет из динамиков, а певцы поют с микрофонами. Те, кто хорошо знает оперу Чайковского, конечно, обнаруживают потери: нет знаменитой Пасторали из Третьей картины, отсутствует князь Елецкий (так же, как и в повести Пушкина)… Но это всё с лихвой компенсируется леденящими душу явлениями Графини, особенно когда она приходит в качестве призрака.

Уверен, что для публики, не посещающей оперные театры, такое знакомство с великой оперой — совсем неплохой шаг по направлению к великому творению. А если учесть, что в Москве существует три оперных театра, играющих «Пиковую даму», никаких проблем посмотреть настоящий спектакль у зрителя нет.

Во время «променада» я случайно подслушал разговор. Один мужчина, лет 30, говорил перед спектаклем другому, выпивая коньяк в буфете:

— Понимаешь, я в оперу никогда не хожу, там всегда так нудно. А вот на такие шоу хожу с удовольствием. Уже все посмотрел. И еще пойду.

В Москве этих «спектаклей-бродилок» всё больше и больше. Специалисты насчитали около 20 спектаклей с признаками «погружения»: в некоторых из них можно поспать, пообщаться с незнакомыми людьми, покататься в кузове грузовика, посидеть на званом ужине у чеховского «Дяди Вани», выпить… В общем, развлечения на любой вкус.

Думаю, подобные спектакли будут появляться и дальше. Аналогичные интерактивные явления уже существуют в изобразительных искусствах (разного рода «хэппенинги», «перформансы»), в современной музыке… Всё это разные названия, разные степени сближения публики и артиста — вплоть до полного их слияния. Но выживет ли в этой ситуации обычный театр, симфоническая музыка в традиционном концертном зале, картины, которые можно повесить на стену? Никто не знает.

Процесс идет. Чем кончится — одному Богу известно.

Автор — композитор, заслуженный деятель искусств РФ

Пять событий недели

с композитором Александром Журбиным

1 Оглашены предварительные итоги переписи населения

Снижение численности на два с лишним миллиона – довольно мрачная новость. В Китае народ прибывает, как вода в половодье, на Ближнем Востоке тоже, население США уже намного перегнало наше времен СССР. Хоть и вяло, но прибавляет Европа. А мы уменьшаемся. Единственное утешение – возможно, статистика врет. Масса людей не пересчитана. Вот, например, я – к нам в дом, хотя я живу в центре Москвы, никто не приходил.

2 Президент Медведев поручил вывести чиновников из советов директоров госкомпаний

Тут можно только сказать – ну наконец-то! Я рад, что президент осознал, что, помимо нарушения закона (“чиновник не имеет права заниматься бизнесом”), это еще и прямой путь к коррупции и аморальности. Посмотрим, однако, как это поручение удастся реализовать. Уверен, будет серьезное сопротивление, ведь следующий шаг – вывод из руководства корпораций всех родственников чиновников: жен, детей и т.д. А вот это уже совсем непросто.

3 Правительство Японии закрывает АЭС “Фукусима-1”

Наверное, правильное, хотя и болезненное решение. Вообще, разумность поведения японцев в этой трагической ситуации поражает. Вот что значит веками отшлифованная самурайская мораль: храбрость и хладнокровие, запрет лгать и готовность умереть. Уверен – они все преодолеют, и снова возродятся, как феникс из пепла, так уже было в 1945-м.

4 Смерть Людмилы Гурченко

Поразительная была женщина, бесконечно преданная своему делу. Я всего однажды работал с ней, она записала мою песню “Добрые слоны”. Это было давно, я делал первые шаги в профессии, а она уже была великая. Прихожу на запись за полчаса и вижу, что Людмила Марковна уже в студии – распелась, знает наизусть песню, и у нее масса предложений. Такой самоотдачи я никогда не встречал. Мир ее праху.

5 Опера Николая Сидельникова “Бег”

Я увидел ее на прошлой неделе в Камерном музыкальном театре им. Покровского, и она меня поразила. Композитор предпринял смелый ход: пропеть весь текст Булгакова, и ему удалось невозможное – проза выпевается очень естественно. Оказывается, еще можно писать современные оперы, которые трогают сердца людей.

Учить музыке всех

10:27 12.04.11

Александр Журбин